Наталья Рапопорт. ВОСЕМЬ ДНЕЙ КАРАНТИНА

Сценарная заявка сериала Алексея Моторова (8 серий)

Историческая драма
Медицинское расследование
Реальные события
Чума
Москва
Эпидемия
1939 год
1952 год
НКВД

РЕФЕРЕНСЫ:
«Нулевой пациент», С.Трофимов, Е.Стычкин (2022)
«Чернобыль», реж. Й.Ренк (2019)

ИСТОРИЯ
История на основе реальных событий — воспоминаний, вошедших в рукопись Якова Львовича Рапопорта «На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 года». Отец автора, выдающийся патологоанатом, был свидетелем и активным участ­ником событий.
Эта история долгие годы была полностью засекречена, а в дальнейшем почти забыта. И только в конце двадцатого века появились первые скупые сведения, что в годы Большого террора в Москве была ликвидирована вспышка чумы, грозящая огромному городу вымиранием.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ

Рапопорт Яков Львович - знаменитый советский врач-патанатом, один из главных подследственных по «Делу врачей». Во время чумы в Москве именно он вскрывал трупы умерших, и именно он подтвердил страшный диагноз.

Берлин Абрам Львович – советский эпидемиолог, заместитель директора саратовского института «Микроб». Именно он стал невольным источником вспышки чумы в Москве.

Горелик Симон Зеликович – врач Новоекатерининской больницы, который тогда первым поставил Берлину правильный диагноз – чума и понимая, что сам возможно заразился при осмотре больного, принял решение об изоляции вместе с умирающим Берлиным тем самым добровольно обрекая себя на смерть.

СЮЖЕТ
8 декабря 1939-го года в 4 часа утра в Ново-Екатерининской больнице, что на углу Страстного бульвара и Петровки, умер человек. И сам человек, и обсто­ятельства его смерти были настолько необычны, что их расследованием заня­лась прокуратура. Дело было поручено следователю Шейнину, но следствие было вскоре прекращено, а Шейнин впоследствии арестован, так что обстоятельства болезни и смерти особого пациента вряд ли когда-нибудь прояснятся, хотя это был один из самых драматических моментов в истории советской медицины, да и не только медицины. Ибо человек, скончавшийся 8-го декабря в Ново-Екатери­нинской больнице, умер от страшной инфекционной болезни — лёгочной чумы, и только высочайший профессионализм и героизм врачей, в особенности док­тора Симона Горелика, погибшего в схватке с чумой, и решительные меры, приня­тые НКВД, предотвратили превращение вспышки чумы в эпидемию, а возможно и в пандемию.
В Москву 1939-го года чума приехала с профессором Берлиным, заведующим лабораторией в Саратовском институте «Микроб», где испытывали противочумную вакцину на трех добровольцах (все выжили, и отныне герой, который впоследствии привезет чуму в Москву, считает себя защищенным). Берлин был специали­стом высочайшего уровня, и непонятно, как такое могло произойти: во время работы с зараженными животными героя телефонным звонком вызывают в Москву для доклада на Коллегии Наркомздрава, возбужденный и недовольный, герой возвращается в лабораторию и совершает промах, который приводит к его заражению чумой.
Уже больной, но еще не подозревающий об этом, Берлин приехал в Москву по вызову на коллегию Наркомздрава. Он остановился в гостинице «Националь», сделал доклад, после которого попадает в больницу с неверным диагнозом. Врач Приемного покоя ставит правильный диагноз, который является смертным приговором и пациенту, и ему самому. С невероятным мужеством он организует карантинные мероприятия в больнице, после чего запирается с больным, помогает ему до его смертного часа, и умирает сам в полном одиночестве, никого не впуская в зараженную палату. Его жена, медсестра в этой же больнице, рыдает, сидя на полу около двери запертой палаты с умирающим мужем.
Берлин общался с коллегами, с персоналом го­стиницы, с врачами - чтобы предотвратить эпидемию, необходимо было выявить и изолировать в карантин всех, кто контактировал с доктором в последние сутки его жизни. Чтобы избежать паники в городе и стране, слово «чума» не произносили, и изоляции в карантин, которыми занимался НКВД, были замаскированы под «банальные» аресты, которые в 1939-м году, в конце Большого Террора, никого не удивляли...
Контактировавших забирают на восемь дней в специально освобождённый госпиталь, в котором устроен чумной карантин. Чтобы не вызывать паники в городе из-за вспышки чумы, на слово «чума» наложено табу, и изоляции в карантин маскируют под «банальные» аресты, которые в 1939 году никого не удивляют. Изолированные находятся в карантине, но родные думают, что они арестованы. Карантин длится всего восемь дней, но ни один из изолированных не возвращается в ту ситуацию, которую оставил дома в момент псевдо-ареста.

ОСНОВНЫЕ ЛИНИИ

Линия Якова Рапопорта. Профессор-патологоанатом, его жена – профессор-физиолог и дочь – студентка мединститута. Добротный профессорский быт, чудом сохранившийся в коммунальной квартире, домработница, остроумные беседы на медицинские темы. По заданию Наркомздрава он вскрывал умершего от чумы доктора Горелика. После событий, связанных с чумой в Москве, мы видим Рапопорта сначала во время войны, где он находится в действующей армии на Карельском и Прибалтийском фронте, затем в послевоенные годы в качестве научного сотрудника института Нормальной и Патологической Морфологии АМН СССР. Известный, заслуженный человек, орденоносец, ранен на войне, авторитетный ученый. В конце 1952 года Сталин инициирует «Дело врачей», где одним из главных фигурантов становится Яков Рапопорт. Его арестовывают на глазах жены и дочери. В марте, когда умирает Сталин, дело прекращают, Рапопорта и остальных выпускают из тюрем. Поток выпущенных из тюрем должен наложиться на поток людей, выпущенных после карантина на Соколиной горе, тогда во время чумы.

Линия Абрама Берлина. Монголия, 30-е годы, степь. Полтора десятка всадников стремительно въезжают на холм. На вершине, головной всадник резко осаживает лошадь, та приседает на задние ноги и делает пару шагов назад. Головной всадник некоторое время смотрит перед собой, затем оглядывается на остальных. Все всадники в белых балахонах, головы замотаны белой тканью, на глазах большие, закрывающие пол-лица, очки. Все они смотрят вперед. Там, в степи, на сколько хватает глаз беспорядочно лежат трупы. Крупно показан полуистлевший труп, но голове сидит ворон и выклевывает глазницу. Это вспышка чумы в Монголии на которую прибыла экспедиция врачей из СССР с участием Абрама Берлина. По возвращению из Монголии Берлин в Саратове усилено работает над противочумной вакциной. Трое сотрудников его института успешно испытывают вакцину на себе. У Берлина маленькая дочь и любящая жена, которая приезжает в Москву и безуспешно ищет мужа.

Линия Симона Горелика. Учился в Сорбонне и Женевском университете, работал в Швейцарии, но после 1917 вдруг возвращается в Россию, участвует в качестве врача на стороне красных в Гражданской войне. Позже, в мирной жизни становится ассистентом на кафедре терапии в Первом Медицинском. Получает назначение в Казахстан на хорошую должность. Его жена – медсестра той же больницы, где работает муж, и их новорожденная дочь; с утра здесь разыгрывается тяжёлая ссора из-за писем, которые Горелик пишет в защиту своего арестованного брата. В последнее дежурство по Новоекатерининской больнице к нему поступает Берлин. Горелик почти сразу понимает, что имеет дело с легочной чумой и возможно уже заразился сам. И принимает решение изолироваться вместе с Берлиным и остается с больным до самого конца оказывая ему медицинскую помощь. Сначала погибает Берлин, затем Горелик. До сих пор его профессиональный подвиг не получил официального признания.

Линии семей контактировавших с заболевшим чумой:

Первая Семья. Старшему поколению около сорока, их дочери, только что вышедшей замуж за аспиранта своего отца – девятнадцать. Трудности совместного быта в поделённой надвое шестнадцатиметровой комнате они компенсируют мягкой иронией взаимоотношений. После «ареста» контактировавшего главы семейства, жена мгновенно бросается по тюрьмам на поиски мужа, не может его найти, думает, что он уже погиб и седеет на глазах. От их дочери, находящейся на первых месяцах беременности, сбегает молодой муж, испугавшись, что брак с дочерью арестованного повредит его карьере. После снятия карантина муж с трудом узнаёт в толпе встречающих свою измученную, постаревшую и поседевшую жену.
Вторая Семья. Пара лет шестидесяти. Муж - эпидемиолог, много ездящий по стране, знающий её язвы. К советской власти относится скептически. Его жена, дочь старого большевика, свято верит каждой букве, опубликованной в центральной печати. Быт спартанский, с накрытым клеёнкой обеденным столом.Жена вспоминает, что муж говорил политически некорректные вещи, не верил центральным газетам и рассказывал политические анекдоты. Она бежит на него доносить. После снятия карантина безуспешно ищет глазами свою жену. К нему подходят сзади двое в штатском и просят его пройти в стоящий неподалёку воронок.
Третья семья. Чиновник Наркомздрава, ведающий распределением молодых специалистов. Персонаж, «злоупотребляющий служебным положением с молодыми девушками», взяточник, думает, что арестован за взятки, и, чтобы смягчить свою вину, отдаёт все накопленные взятками деньги ошеломлённым работникам спецслужб, которые пришли забрать его в карантин. Осознав свою ужасную ошибку, сходит с ума. В карантине, в приступе безумия он выбросится из окна.
Четвёртая семья. Полковник медицинской службы, лечивший арестованного и расстрелянного маршала Тухачевского и его жена. Он постоянно ждёт ареста, это становится навязчивой идеей. Он не спит ночами, смотрит в окно в ожидании ночных гостей. Когда видит остановившийся у его подъезда воронок, приехавший забрать его в карантин, думает, что пришли его арестовать, и стреляется.
Пятая семья. Знаменитая узбекская певица, гастролировавшая в Большом театре, останавливалась рядом с заболевшим профессором в соседнем номере гостиницы «Националь», встречалась с ним, беседовала, пила чай. Гастроли её закончились, и она уезжает домой поездом Москва-Ташкент. Есть большая вероятность, что она заражена, и её надо срочно снять с поезда и изолировать, но она постоянно уходит из поля зрения НКВД.
Шестая семья. Участковый доктор, осматривавший Берлина в гостинице, и его старушка-жена, недавно потерявшие сына, погибшего в авиационной катастрофе. Жена слаба и требует постоянного внимания со стороны мужа, она не верит в гибель сына, беседует с ним, ставит для него прибор на стол и ждёт его возвращения.

ЭПИЗОДЫ

0. Одиночная камера Лефортовской тюрьмы. Москва, начало 1952 года. На нарах сидит человек. Его руки скованы наручниками, голова опущена, он дремлет. Это Яков Рапопорт, один из главных обвиняемых по делу «врачей-вредителей». Шумно проворачивается замок, дверь камеры распахивается, на пороге вертухай: «Встать! Еще раз опустишь днем нары, падла, пойдешь в карцер!». Рапопорт вздрагивает, с усилием встает. Вертухай выходит, запирает дверь. Рапопорт стоит, прислонясь к стене. Закрывает глаза. Пока он сидит, много думает и много вспоминает. Собственно его воспоминания, и воспоминания его дочери Натальи, ранее опубликованные в последние годы существования СССР и есть основа всей истории.

1. Саратовский институт «Микроб». Общее собрание в актовом зале. Заведующий лабораторией противочумной вакцины профессор Берлин оповещает сотрудников института о полученном от Наркомздрава разрешении на клинические испытания разработанной в институте вакцины. Испытания будут проходить на добровольцах по схеме три-пять-восемь. Определена первая тройка испытуемых, в которую входит сам Берлин.

2. Саратовский институт «Микроб». Бывший виварий переоборудован под карантинное помещение. Сотрудник института вводит испытуемым по двести пятьдесят миллионов единиц ослабленной живой вакцины. На следующий день один из трёх добровольцев тяжело заболевает с симптомами, похожими на чуму.
Возникает паника, но к счастью это оказывается другая болезнь, не передающаяся от человека к человеку. Больной выздоравливает, вакцина реабилитирована, и через восемь дней испытуемые выходят из карантинного помещения победителями. У Берлина возникает ложное чувство защищённости от чумы.

3. Саратовский институт «Микроб». Полгода спустя. Поздним вечером Берлин работает в лаборатории с заражёнными животными. Его работу прерывает телефонный звонок: Берлина вызывают в Москву для отчётного доклада на Коллегии Наркомздрава. Он считает такой доклад преждевременным. Раздражённый и усталый, он возвращается в лабораторию и забывает надеть на глаза защитную маску…

4. Поезд мчит Берлина и его попутчиков в столицу. Берлина познабливает, он кутается в казённый плед. Тем временем в Москве наступает морозное утро типичного буднего дня, и мы знакомимся с героями, которые будут вскоре вовлечены в события, связанные со вспышкой лёгочной чумы.

5. Берлину забронирован номер в гостинице «Националь». В вестибюле гостиницы он встречается с узбекской певицей Бурхановой, гастролировавшей в Большом театре. Гастроли окончены, это её последний день в Москве. Она помогает закоченевшему Берлину заполнить регистрационные бумаги, потом они пьют вместе чай в гостиничном буфете. Ему уже нездоровится, но он считает это усталостью. Немного отдохнув, Берлин идёт бриться в гостиничную парикмахерскую и по дороге опять встречает Бурханову, живущую в соседнем номере.

6. На Коллегии Наркомздрава доклад Берлина вызвал огромный интерес. Председательствует сам Нарком Здравоохранения. Много вопросов: возник ли иммунитет, насколько сильный и длительный. На эти вопросы у Берлина пока нет ответа. В конце доклада Берлину становится совсем плохо, его отвозят в гостиницу и вызывают врача. По дороге к гостиничному номеру они встречают отъезжающую Бурханову в сопровождении юноши, несущего её чемоданы. Прибывший в гостиницу доктор ставит диагноз крупозная пневмония и отправляет Берлина в больницу.

7. В Приёмном покое Новоекатерининской больницы дежурит доктор Горелик. Он тесно контактирует с больным и ставит ему правильный диагноз: лёгочная чума, вынося тем самым смертный приговор и больному, и себе, как безусловно заражённому. В этой трагической ситуации Горелик проявляет невероятное мужество: оповещает директора больницы о случившемся, организует карантинные мероприятия в больнице, и изолирует себя с Берлиным в запертой палате. До последней минуты, сам уже больной, он пытается облегчить страдания Берлина, потом умирает в полном одиночестве, никого к себе не впуская. Пока есть силы, он разговаривает с рыдающей женой, прочно занявшей пост на полу у двери в его палату.

8. Вскрытие Горелика. Рапопорт получает от Наркомздрава тайное задание – вскрытие Горелика с целью подтвердить или опровергнуть страшный диагноз. Вскрытие происходит в подвале больницы, в специальном изоляторе, в просмолённом гробу. В соседней комнате находится микробиолог с микроскопом. Диагноз подтверждён.

9. В НКВД. Заседание в огромном переполненном зале. Запущены часы, отведённые стране для нормальной жизни. Сотрудники получают задания на поиск и изоляцию контактировавших с Берлиным в последние сутки его жизни. Во избежание паники в городе изоляции должны быть закамуфлированы под аресты. На слово чума наложено табу. Глубокая ночь. Воронки носятся по Москве, «арестовывая» контактировавших с Берлиным.
На глазах изумлённых ночных зевак из гостиницы «Националь» выводят группу людей в ожидающий зарешеченный автобус.

10. Псевдо-аресты. Одного из контактировавших снимают ночью с поезда «Красная стрела», в котором он ехал в Ленинград оппонировать диссертацию. Других забирают из их квартир. Кто-то пытается дать взятку, кто-то стреляется.

11. Бурханова едет поездом Москва-Ташкент. Есть большая вероятность, что она заражена, и сотрудникам НКВД приказано срочно снять её с поезда и изолировать в ближайшей больнице. Приказано также отцепить от поезда вагон, в котором она ехала, организовать в нём карантин и полностью изолировать её соседей по купе.

12. По следам псевдо-арестов. Снятие карантина. По Москве ползут разнообразные нелепые слухи. Родственники ищут пропавших близких. Через восемь дней родственников псевдо-арестованных оповещают об истинной причине «ареста» их близких и разрешают их встретить. За Наркомом и другими членами Наркомздрава приезжают машины.

13.Снятие карантина в Москве по чуме, но впереди много событий: война, репрессии, «Дело врачей». В конце 1952 года Сталин инициирует «Дело врачей», где одним из главных фигурантов становится Яков Рапопорт. Его арестовывают на глазах жены и дочери, привозят в Лефортовскую тюрьму и на пыточном следствии пытаются выбить из него ложные признания. В марте, когда умирает Сталин, дело прекращают новые власти и в апреле Рапопорта и остальных выпускают из тюрем. И этот поток выпущенных из тюрем должен наложиться на поток людей, выпущенных после карантина на Соколиной горе, тогда во время чумы.

14. В финале видим заброшенный азиатский город в Каракумах, где в развалинах бегают ежи, тушканчики, крысы. Все они носят на себе блох, зараженных чумной бактерией. Чума никуда не ушла. Она просто ждет своего часа.